Book: Стихотворения

Там, знаю, впереди - морскую зыбь колышет Дыханье сумрака - и мучает меня. Там, в сумерках весны, неугомонный зной. Не знавшие весны тоскуют над собой. А здесь, как память лет невинных и великих, Из сумрака зари - неведомые лики Вещают жизни строй и вечности огни Явись ко мне без гнева, Закатная, Таинственная Дева, И завтра и вчера огнём соедини. Посещает меня, возрастая, Неотступная Тайна моя. Неужели и страстная дума, Бесконечно земная волна, Затерявшись средь здешнего шума, Не исчерпает жизни до дна?

опять и желанья и лодки

Неужели в холодные сферы С неразгаданной тайной земли Отошли и печали без меры, И любовные сны отошли? Умирают мои угнетенья, Утоляются горести дня, Только Ты одинокою тенью Посети на закате меня.

Александр Блок «Сумерки, сумерки вешние...»

Но ясно чует слух поэта Далёкий гул в своём пути. Он приклонил с вниманьем ухо, Он жадно внемлет, чутко ждёт, И донеслось уже до слуха: Всё ближе - чаянье сильнее, Но, ах! И вещий падает, немея, Заслыша близкий гул в пути. Кругом - семья в чаду молений, И над кладбищем - мерный звон. Им не постигнуть сновидений, Которых не дождался он!. Утратил я давно с юдолью связь. Моря души - просторны и безбрежны, Погибнет песнь, в безбрежность удалясь. Одни слова без песен сердцу ясны. Лишь правдой их над сердцем процветёшь. А песни звук - докучливый и страстный - Таит в себе невидимую ложь. Мой юный пыл тобою же осмеян, Покинут мной - туманы позади. Объемли сны, какими я овеян, Пойми сама, что будет впереди. Они прошли - светло и беспокойно, И вновь придут - они землёй даны. Мне жаль, что день великий скоро минет, Умрёт едва рождённое дитя.

опять и желанья и лодки

О, жаль мне, друг, - грядущий пыл остынет, В прошедший мрак и в холод уходя! Нет, хоть в конце тревожного скитанья Найду пути, и не вздохну о дне! Не омрачить заветного свиданья Тому, кто здесь вздыхает обо мне. А сама - за мглой речною Направляешь горный бег Ты лазурью золотою Просиявшая навек. Фет Сумерки, сумерки вешние, Хладные волны у ног, В сердце - надежды нездешние, Волны бегут на песок. Отзвуки, песня далёкая, Но различить - не могу. Плачет душа одинокая Там, на другом берегу. Тайна ль моя совершается, Ты ли зовёшь вдалеке? Лодка ныряет, качается, Что-то бежит по реке. В сердце - надежды нездешние, Кто-то навстречу - бегу Отблески, сумерки вешние, Клики на том берегу. Я примчуся вечерней порою, В упоеньи мечту обниму. Ты, заслышав меня издалёка, Свой костёр разведёшь ввечеру, Стану, верный велениям Рока, Постигать огневую игру. И когда среди мрака снопами Искры станут кружиться в дыму, Я умчусь с огневыми кругами И настигну Тебя в терему. Все деревья стоят, как в сияньи. Ночью холодом веет с земли; Утром белая церковь вдали И близка и ясна очертаньем. Всё поют и поют вдалеке, Кто поёт - не пойму; а казалось, Будто к вечеру там, на реке - В камышах ли, в сухой осоке, - И знакомая песнь раздавалась. Только я не хочу узнавать. Да и песням знакомым не верю. Всё равно - мне певца не понять. От себя ли скрывать Роковую потерю? Ничто не манит за собою, Как будто даль сама близка. Здесь между небом и землёю Живёт угрюмая тоска. Она и днём и ночью роет В полях песчаные бугры. Порою жалобно завоет И вновь умолкнет - до поры. И всё, что будет, всё, что было, Холодный и бездушный прах, Как эти камни над могилой Любви, затерянной в потях. Или великое свершилось, И ты хранишь завет времён И, озарённая, укрылась От дуновения племён? Но я, покорствуя заране, Знай, сохраню святой завет. Не оставляй меня в тумане Твоих первоначальных лет. Лежит заклятье между нами, Но, в постоянстве недвижим, Скрываю родственное пламя Под бедным обликом своим. Только встретить до звезды Чуть заметные следы Внемлет слух лесным былинкам. Всюду ясная молва Об утраченных и близких По верхушкам ёлок низких Перелётные слова Не замечу ль по былинкам Потаённого следа Вот она - зажглась звезда! Нет конца лесным тропинкам. Небо уныньем затмило, В сердце - твой голос: Да, и в разлуке чиста ты И непорочно свята. Вон огневого заката Ясная гаснет черта. Сердце - под гнётом труда, А на небесном просторе - Ты - золотая звезда.

Пусть лучезарность востока Скрыта в неясной тени. Но за туманами сладко Чуется близкий рассвет. Мне мировая разгадка Этот безбрежный поэт. Здесь - голубыми мечтами Светлый возвысился храм. Всё голубое - за Вами И лучезарное - к Вам. Я в этом сумраке гадал, Взирал в лицо я смерти хладной И бесконечно долго ждал, В туманы всматриваясь жадно. Но мимо проходила ты, - Среди болот хранил я думы, И этой мёртвой красоты В душе остался след угрюмый. Ты ли, подруга желанная, Всходишь ко мне на крыльцо? Ветром пахнуло в окно! Песни такие весёлые Не раздавались давно! С ними и в утро туманное Солнце и ветер в лицо! С ними подруга желанная Всходит ко мне на крыльцо! Снова сонмы нездешних видении Всколыхнулись - плывут - подошли. Что же ты на великую встречу Не вскрываешь свои глубины? Или чуешь иного предтечу Несомненной и близкой весны? Чуть во мраке светильник завижу Поднимусь и, не глядя, лечу. Ты же в сумраке, милая, ближе К неподвижному жизни ключу. Вот дунул вихрь, поднялся прах летучий, И солнца нет, и сумрак вкруг меня. Но в келье - май, и я живу, незрима, Одна, в цветах, и жду другой весны. Идите прочь - я чую серафима, Мне чужды здесь земные ваши сны. Идите прочь, скитальцы, дети, боги! Я расцвету ещё в последний день, Мои мечты - священные чертоги, Моя любовь - немеющая тень. Вышла я в улицы сонные. Там, в поднебесьи, идут облака Через туман озарённые. С ними - знакомое, слышу, вослед Нынче ли сердце пробудится? Новой ли, прошлой ли жизни ответ, Вместе ли оба почудятся? Если бы злое несли облака, Сердце моё не дрожало бы Ты не обманешь, тревога напрасная, Вижу огни на реке.

опять и желанья и лодки

Заревом ярким и поздними криками Ты не разрушишь мечты. Розовое, нежное Утро будит свет. Встали зори красные, Озаряя снег. Яркое и страстное Всколыхнуло брег. Вслед за льдиной синею В полдень я всплыву. Деву в снежном инее Встречу наяву. Их костры далеко зримы, Озаряя мрак окрестный. Их мечты неутолимы, Непомерны, неизвестны О, зачем в ночном сияньи Не взлетят они над бездной, Никогда своих желаний Не сольют в стране надзвездной? Петрарка Мне битва сердце веселит, Я чую свежесть ратной неги, Но жаром вражеских ланит Повержен в запоздалом беге. А всё милее новый плен. Смотрю я в сумрак непробудный, Но в долгий холод здешних стен Порою страж нисходит чудный. Он окрылит и унесет, И озарит, и отуманит, И сладко речь его течет, Но каждым звуком — сердце ранит. В нем — тайна юности лежит, И медленным и сладким ядом Он тихо узника поит, Заворожив бездонным взглядом. Я — навстречу в глубокой тревоге, Он, шатаясь, сторонится прочь. Не осилить морозного чуда И царица — в мольбе и тревоге, Обрученная с холодом зим Он — без жизни стоит на дороге, Я — навстречу, бессмертьем томим. Но напрасны бессмертные силы — И царице свободы не жаль Торжествуя победу могилы, Белый — смотрит в морозную даль. На мой вопрос — один ответ: Не жду я ранних тайн, поверь, Они не мне взойдут. Передо мной закрыта дверь В таинственный приют. Передо мной — суровый жар Душевных слез и бед, И на душе моей пожар — Один, один ответ. Молчи, как встарь, — я услежу Восход моей звезды, Но сердцу, сердцу укажу Я поздних тайн следы. Но первых тайн твоей весны Другим приснится свет. Сольются наши две волны В горниле поздних бед. Словно бледные в прошлом мечты, Мне лица сохранились черты И отрывки неведомых слов, Словно отклики прежних миров, Где жила ты и, бледная, шла, Под ресницами сумрак тая, За тобою — живая ладья, Словно белая лебедь, плыла, За ладьей — огневые струи — Беспокойные песни мои Им внимала задумчиво ты, И лица сохранились черты, И запомнилась бледная высь, Где последние сны пронеслись. Тусклых улиц очерк сонный, Город, смутно озаренный, Смотрит в розовую даль. Видит с пасмурной земли Безнадежный глаз столицы Поднял мрак свои зеницы, Реют ангелы вдали. Близок пламенный рассвет, Мертвецу заглянет в очи Утро после долгой ночи Но бежит мелькнувший свет, И испуганные лики Скрыли ангелы в крылах: Видят — мертвый и безликий Вырастает в их лучах. На заре другой весны Нет желанного ответа. Новый год пришел в ночи И раскинул покрывало. Чьи-то крадутся лучи, Что-то в сердце зазвучало. Старый год уходит прочь. Я невнятною мольбою, Злая дева, за тобою Вышлю северную ночь. Отуманю страстью сны Безмятежного расцвета.

Первый день твоей весны Будет пламенное лето А тень твоя мелькала Вдали, в полях, где проходил и я, Где и она когда-то отдыхала, Где ты вздыхал о тайнах бытия И знал ли ты, что я восторжествую? Исчезнешь ты, свершив, но не любя? Что я мечту безумно-молодую Найду в цветах кровавых без тебя? Мне ни тебя, ни дел твоих не надо, Ты мне смешон, ты жалок мне, старик! Твой подвиг — мой, — и мне твоя награда: Безумный смех и сумасшедший крик! Перед нами — окна далекие, Голубая даль светла. Но откуда в сумрак таинственный Смотрит, смотрит свет голубой? Мы дрожим мечтою единственной, О, невнятное! О, откуда, откуда мглистые Заалели тучи, горя, И нити бегут золотистые, И сумрак румянит заря?. Мы, два старца, в сумрак таинственный Бредем, — а в окнах свет. И дрожим мечтою единственной, Искушенные мудростью бед. Душа морозная Светланы В мечтах таинственной игры. Душа задумчивой Светланы Мечтой чудесной смущена Зима и весна года Я шел — и вслед за мною шли Какие-то неистовые люди. Их волосы вставали под луной. И в ужасе, с растерзанной душой Зубами скрежетали, били в груди, И разносился скрежет их вдали. Я шел — и вслед за мной влеклись Усталые, задумчивые люди. Они забыли ужас роковой. Вдыхали тихо аромат ночной Их впалые, измученные груди, И руки их безжизненно сплелись. Передо мною шел огнистый столп. И я считал шаги несметных толп. И скрежет их, и шорох их ленивый Я созерцал, безбрежный и счастливый. Соловьеву Бегут неверные дневные тени. Высок и внятен колокольный зов. Озарены церковные ступени, Их камень жив — и ждет твоих шагов. Ты здесь пройдешь, холодный камень тронешь, Одетый страшной святостью веков, И, может быть, цветок весны уронишь Здесь, в этой мгле, у строгих образов. Растут невнятно розовые тени, Высок и внятен колокольный зов, Ложится мгла на старые ступени Я озарен — я жду твоих шагов. Там не было конца свободной дали, Но здесь, в тени, не виделось ни зги; И каждый раз прохожего встречали Из сумрака ответные шаги. Церковный свод давал размерным звоном Всем путникам напутственный ответ; И в глубине, над сумрачным амвоном, Остерегающий струился свет. И, проходя в смеющиеся дали, Здесь путник ждал, задумчив и смущен, Чтоб меркнул свет, чтоб звуки замирали И дале шел, закатом озарен.

Ни звука у дверей и лестница темна, И бродит по углам знакомое дрожанье. В дверях дрожащий свет и сумерки вокруг. И суета и шум на улице безмерней. Молчу и жду тебя, мой бедный, поздний друг. Последняя мечта моей души вечерней. Живая ночь заглянет скоро В твои бессонные глаза. В речах о мудрости небесной Земные чуятся струи. Там, в сводах — сумрак неизвестный, Здесь — холод каменной скамьи. Глубокий жар случайной встречи Дохнул с церковной высоты На эти дремлющие свечи, На образа и на цветы. И вдохновительно молчанье, И скрыты помыслы твои, И смутно чуется познанье И дрожь голубки и змеи. В лучах божественного света Улыбка вспомнилась Жены. Единодушны и безмолвны, В одних лучах, в одних стенах, Постигли солнечные волны Вверху — на темных куполах. И с этой ветхой позолоты, Из этой страшной глубины На праздник мой спустился Кто-то С улыбкой ласковой Жены. Исаакиевский собор Я укрыт до времени в приделе, Но растут великие крыла. Час придет — исчезнет мысль о теле Станет высь прозрачна и светла. Так светла, как в день веселой встречи, Так прозрачна, как твоя мечта. Ты услышишь сладостные речи, Новой силой расцветут уста. Мы с тобой подняться не успели, — Загорелся мой тяжелый щит. Пусть же ныне в роковом приделе, Одинокий, в сердце догорит. Новый щит я подниму для встречи, Вознесу живое сердце вновь. Ты услышишь сладостные речи, Ты ответишь на мою любовь. Час придет — в холодные мятели Даль весны заглянет, весела. Я укрыт до времени в приделе. Но растут всемощные крыла. Пред нами тайны обнажатся, Возблещут дальные миры. Январь Уходит день. В пыли дорожной Горят последние лучи. Их красный отблеск непреложно Слился с огнем моей свечи. И ночь моя другой навстречу Плывет, медлительно ясна. Пусть красный отблеск не замечу — Придет наверное она. И всё, что было невозможно В тревоге дня, иль поутру, Свершится здесь, в пыли дорожной, В лучах закатных, ввечеру. Вот видений запоздалых Пламенная тень. Все виденья так мгновенны — Буду ль верить им? Но Владычицей вселенной, Красотой неизреченной, Я, случайный, бедный, тленный, Может быть, любим. Иль, застывши в снежном храме, Не открыв лица, Встретить брачными дарами Вестников конца? Приходи, не жди рассвета, Приноси с собою день! Новый день — не тот, что бьется С ветром в окна по весне! Мы тогда откроем двери, И заплачем, и вздохнем, Наши зимние потери С легким сердцем понесем Я в лучах твоей туманности Понял юного Христа.

Проглянул сквозь тучи прежние Яркий отблеск неземной. Нас колышет безмятежнее Изумрудною волной. Самостоятельный, уверенный и отважный гребец не считает нужным согласовывать свои решения с добровольными советчиками. Он действует в одиночку и не принимает чужих рекомендаций: Вещный образ необходим для развития мотива движения: Я здесь в конце, исполненный прозренья. Только мне в тиши взгрустнется —. Лето и осень года. Бесстрастна в чистоте, нерадостна без меры. В чертах лица — спокойная мечта. И тяжкий сон житейского сознанья. Ты отряхнешь, тоскуя и любя. Года проходят мимо —. Весь горизонт в огне — и ясен нестерпимо. И молча жду, — тоскуя и любя. Весь горизонт в огне, и близко появленье. О, как паду — и горестно и низко. Окончу светлый путь, не буду ждать свиданий. Как шел туда, — и выйду, незнаком. Последний вздох, и тайный, и бездонный. Слова последние, последний ясный взгляд —. А светлых лет — не возвратить назад. И не видать его — быть может, до могилы. Не сердись и прости. Да и мне не вернуть. Этих снов золотых, этой веры глубокой Мыслью сонной цветя, ты блаженствуешь много. Мне — другая и жизнь, и другая дорога. И душе — не до сна. Верь — несчастней моих молодых поклонений. Нет в обширной стране. Где дышал и любил твой таинственный гений. Постигнешь ты — так хочет Бог —. В бездействии младом, в передрассветной лени. Туманен вечер был, ложились мягко тени. Нигде жилья не видно на просторе. Вдали огня иль песни - и не ждешь! Всё степь да степь. Уж сумраком пытливый взор обманут. Среди тепла прохладой стало дуть. Дай-ка сахар мне да ром. Подойти нельзя к печам! Эллины, боги бессонные, Встаньте в морозной пыли Солнцем своим опьяненные, Солнце разлейте вдали! Эллины, эллины сонные, Солнце разлейте вдали! Стала душа пораженная Комом холодной земли! Валкирия На мотив из Вагнера. Одинокий, одичалый, Зверь с косматой головой, Я стучусь рукой усталой — Двери хижины открой! Носят северные волны От зари и до зари — Носят вместе наши челны. Кто ты, гость, ночной порою Призывающий в тиши? Черный Гундинг не со мною. Голос друга… Клич души! Я в ночном бою с врагами Меч разбил и бросил щит! В темном доле, под скалами Конь измученный лежит. Я, в ночном бою усталый, Сбросил щит с могучих плеч! Черный меч разбил о скалы! Вместе с кликами твоими Загораются огни! Ты, зовущий Вельзе имя, Милый путник, отдохни! Привет тебе, привет прощальный Шлю в эту ночь.

А я всё тот же гость усталый Земли чужой, Бреду, как путник запоздалый, За красотой. Она и блещет и смеется, А мне — одно: Боюсь, что в кубке расплеснется Мое вино. А между тем — кругом молчанье, Мой кубок пуст. И ты, мой юный, вечной тайной Отходишь прочь. Я за тобою, гость случайный, Как прежде — в ночь. Стихи о прекрасной Даме — Вступление Отдых напрасен. Дольнему стуку чужда и строга, Ты рассыпаешь кругом жемчуга. Терем высок, и заря замерла. Красная тайна у входа легла. Кто поджигал на заре терема, Что воздвигала Царевна Сама? Каждый конек на узорной резьбе Красное пламя бросает к тебе. Купол стремится в лазурную высь. Синие окна румянцем зажглись. Все колокольные звоны гудят. Залит весной беззакатный наряд.

  • Рыболовные грузила крючки джиг-головки
  • Видеоурок по ловле рыбы
  • Колеса для лодки пвх купить в москве
  • Ловля леща на волге сделать
  • Ты ли меня на закатах ждала? Медленно сходили… Я вышел. Медленно сходили На землю сумерки зимы. Минувших дней младые были Пришли доверчиво из тьмы… Пришли и встали за плечами, И пели с ветром о весне… И тихими я шел шагами, Провидя вечность в глубине… О, лучших дней живые были! Под вашу песнь из глубины На землю сумерки сходили И вечности вставали сны!. Ветер принес издалёка… Ветер принес издалёка Песни весенней намек, Где-то светло и глубоко Неба открылся клочок. В этой бездонной лазури, В сумерках близкой весны Плакали зимние бури, Реяли звездные сны. Робко, темно и глубоко Плакали струны мои. Ветер принес издалёка Звучные песни твои. Тихо вечерние тени… Тихо вечерние тени В синих ложатся снегах. Сонмы нестройных видений Твой потревожили прах. Спишь ты за дальней равниной, Спишь в снеговой пелене… Песни твоей лебединой Звуки почудились мне. Голос, зовущий тревожно, Эхо в холодных снегах… Разве воскреснуть возможно? Разве былое — не прах? Нет, из господнего дома Полный бессмертия дух Вышел родной и знакомой Песней тревожить мой слух.

    Лирика [4/5]

    Сонмы могильных видений, Звуки живых голосов… Тихо вечерние тени Синих коснулись снегов. В холодном небе… Душа молчит. В холодном небе Всё те же звезды ей горят. Ты отходишь в сумрак алый… Ты отходишь в сумрак алый, В бесконечные круги. Я послышал отзвук малый, Отдаленные шаги. Близко ты или далече Затерялась в вышине? Ждать иль нет внезапной встречи В этой звучной тишине? В тишине звучат сильнее Отдаленные шаги, Ты ль смыкаешь, пламенея, Бесконечные круги? Ночью сумрачной и дикой… О. Ночью сумрачной и дикой — Сын бездонной глубины — Бродит призрак бледноликий На полях моей страны, И поля во мгле великой Чужды, хладны и темны. Лишь порой, заслышав бога, Дочь блаженной стороны Из родимого чертога Гонит призрачные сны, И в полях мелькает много Чистых девственниц весны. Навстречу вешнему расцвету… Навстречу вешнему расцвету Зазеленели острова. Одна лишь песня не допета, Забылись вечные слова… Душа в стремленьи запоздала, В пареньи смутном замерла, Какой-то тайны не познала, Каких-то снов не поняла… И вот — в завистливом смущеньи Глядит — растаяли снега, И рек нестройное теченье Свои находит берега. В день холодный, в день осенний… В день холодный, в день осенний Я вернусь туда опять Вспомнить этот вздох весенний, Прошлый образ увидать. Я приду — и не заплачу, Вспоминая, не сгорю. Встречу песней наудачу Новой осени зарю. Злые времени законы Усыпили скорбный дух. Прошлый вой, былые стоны Не услышишь — я потух. Самый огнь — слепые очи Не сожжет мечтой былой. Самый день — темнее ночи Усыпленному душой.

    опять и желанья и лодки

    Всё отлетают сны земные… Так — разошлись в часы рассвета. Всё отлетают сны земные, Всё ближе чуждые страны. Страны холодные, немые, И без любви, и без весны. Там — далеко, открыв зеницы, Виденья близких и родных Проходят в новые темницы И равнодушно смотрят в них. Там — матерь сына не узнает, Потухнут страстные сердца… Там безнадежно угасает Мое скитанье — без конца… И вдруг, в преддверьи заточенья, Послышу дальние шаги… Ты — одиноко — в отдаленьи, Сомкнешь последние круги… 4 мая В передзакатные часы… В передзакатные часы Среди деревьев вековых Люблю неверные красы Твоих очей и слов твоих. Прощай, идет ночная тень, Ночь коротка, как вешний сон, Но знаю — завтра новый день, И новый для тебя закон. Не бред, не призрак ты лесной, Но старина не знала фей С такой неверностью очей, С душой изменчивой такой! Всё бытие и сущее согласно… Всё бытие и сущее согласно В великой, непрестанной тишине. Я чувствую, и верую, и знаю, Сочувствием провидца не прельстишь. Я сам в себе с избытком заключаю Все те огни, какими ты горишь. Но больше нет ни слабости, ни силы, Прошедшее, грядущее — во мне. Всё бытие и сущее застыло В великой, неизменной тишине. Я здесь в конце, исполненный прозренья, Я перешел граничную черту. Я только жду условного виденья, Чтоб отлететь в иную пустоту. Кто-то шепчет и смеется… Кто-то шепчет и смеется Сквозь лазоревый туман. Только мне в тиши взгрустнется Снова смех из милых стран! Снова шопот — и в шептаньи Чья-то ласка, как во сне, В чьем-то женственном дыханьи, Видно, вечно радость мне! Пошепчи, посмейся, милый, Милый образ, нежный сон; Ты нездешней, видно, силой Наделен и окрылен. Белой ночью месяц красный… Белой ночью месяц красный Выплывает в синеве. Бродит призрачно-прекрасный, Отражается в Неве. Мне провидится и снится Исполпенье тайных дум. В вас ли доброе таится, Красный месяц, тихий шум? Небесное умом не измеримо… Небесное умом не измеримо, Лазурное сокрыто от умов. Лишь изредка приносят серафимы Священный сон избранникам миров. И мнилась мне Российская Венера, Тяжелою туникой повита, Бесстрастна в чистоте, нерадостна без меры, В чертах лица — спокойная мечта. Она сошла на землю не впервые, Но вкруг нее толпятся в первый раз Богатыри не те, и витязи иные… И странен блеск ее глубоких глаз… 29 мая Они звучат, они ликуют… Они звучат, они ликуют, Не уставая никогда, Они победу торжествуют, Они блаженны навсегда.

    Кто уследит в окрестном звоне, Кто ощутит хоть краткий миг Мой бесконечный в тайном лоне, Мой гармонический язык? Пусть всем чужда моя свобода, Пусть всем я чужд в саду моем Звенит и буйствует природа Я — соучастник ей во всем! Одинокий, к тебе прихожу… Одинокий, к тебе прихожу, Околдован огнями любви. От тяжелого бремени лет Я спасался одной ворожбой, И опять ворожу над тобой, Но неясен и смутен ответ. И тяжкий сон житейского сознанья… И тяжкий сон житейского сознанья Ты отряхнешь, тоскуя и любя. Года проходят мимо — Всё в облике одном предчувствую Тебя. Весь горизонт в огне, и близко появленье, Но страшно мне: О, как паду — и горестно, и низко, Не одолев смертельные мечты! Не сердись и прости. Ты цветешь одиноко… …и поздно желать, Все минуло: Ты цветешь одиноко, Да и мне не вернуть Этих снов золотых, этой веры глубокой… Безнадежен мой путь. Мыслью сонной цветя, ты блаженствуешь много, Ты лазурью сильна. Мне — другая и жизнь, и другая дорога, И душе — не до сна. Верь — несчастней моих молодых поклопений Нет в обширной стране, Где дышал и любил твой таинственный гений, Безучастный ко мне. За туманом, за лесами… За туманом, за лесами Загорится — пропадет, Еду влажными полями — Снова издали мелькнет. Так блудящими огнями Поздней ночью, за рекой, Над печальными лугами Мы встречаемся с Тобой. Но и ночью нет ответа, Ты уйдешь в речной камыш, Унося источник света, Снова издали манишь. В бездействии младом, в передрассветной лени… В бездействии младом, в передрассветной лени Душа парила ввысь, и там Звезду нашла. Туманен вечер был, ложились мягко тени. Вечерняя Звезда, безмолвствуя, ждала. Невозмутимая, на темные ступени Вступила Ты, и, Тихая, всплыла. И шаткою мечтой в передрассветной лени На звездные пути Себя перенесла. И протекала ночь туманом сновидений. И юность робкая с мечтами без числа. И, Ясная, Ты с солнцем потекла. Там, над горой Твоей высокой, Зубчатый простирался лес. И этот лес, сомкнутый тесно, И эти горные пути Мешали слиться с неизвестным, Твоей лазурью процвести.

    опять и желанья и лодки

    Она росла за дальними горами… С. Она росла за дальними горами. Пустынный дол — ей родина была Никто из вас горящими глазами Ее не зрел — она одна росла. И только лик бессмертного светила — Что день — смотрел на девственный расцвет, И, влажный злак, она к нему всходила, Она в себе хранила тайный след. И в смерть ушла, желая и тоскуя. Никто из вас не видел здешний прах… Вдруг расцвела, в лазури торжествуя, В иной дали и в неземных горах. И ныне вся овеяна снегами. Кто белый храм, безумцы, посетил? Она цвела за дальними горами, Она течет в ряду иных светил. Внемля зову жизни смутной… Внемля зову жизни смутной, Тайно плещущей во мне, Мысли ложной и минутной Не отдамся и во сне. Жду волны — волны попутной К лучезарной глубине. Чуть слежу, склонив колени, Взором кроток, сердцем тих, Уплывающие тени Суетливых дел мирских Средь видений, сновидений, Голосов миров иных. Перед Тобой синеют без границы Моря, поля, и горы, и леса, Перекликаются в свободной выси птицы, Встает туман, алеют небеса. А здесь, внизу, в пыли, в уничиженьи, Узрев на миг бессмертные черты, Безвестный раб, исполнен вдохновенья, Тебя поет. Его не знаешь Ты, Не отличишь его в толпе народной, Не наградишь улыбкою его, Когда вослед взирает, несвободный, Вкусив на миг бессмертья Твоего. Я жду призыва, ищу ответа… Я жду призыва, ищу ответа, Немеет небо, земля в молчаньи, За желтой нивой — далёко где-то — На миг проснулось мое воззванье. Из отголосков далекой речи, С ночного неба, с полей дремотных, Всё мнятся тайны грядущей встречи, Свиданий ясных, но мимолетных. Я жду — и трепет объемлет новый. Всё ярче небо, молчанье глуше… Ночную тайну разрушит слово… Помилуй, боже, ночные души! На миг проснулось за нивой, где-то, Далеким эхом мое воззванье. Всё жду призыва, ищу ответа, Но странно длится земли молчанье. Одно из первых стихотворений цикла любовной лирики Блока претворяется эпиграфом из творчества Фета. Преемственность поэтических линий налицо, но Блок имеет свой взгляд на сильнейшее человеческое чувство, свое мастерство для его описания. Вечерние сумерки, водная преграда реки символизируют обстоятельства, которые мешают влюбленным встретиться и узнать друг друга. Лодка качается на волнах, она поможет достичь противоположного берега. Пока же герой всматривается вдаль, надеясь узнать, что ждет его там, какую песнь поет одинокая, зовущая душа. Влюбленный поэт готов бежать на встречу с нездешними надеждами, с возможным счастьем. Он не может покорно ждать милости от судьбы, важно самому достичь дальнего берега. После вешних сумерек должен наступить солнечный летний рассвет. Счастье любви придет, заполнит всю душу, надо только бороться за это счастье, своим желанием и действиями приближать его.

     

    лодки ротан авито

    Платная рыбалка в Подмосковье © 2011 Все права защищены. Копирование информации без письменного разрешения и гиперссылки на источник запрещено.

    сайт калужских рыбаков о ловля карпа в ястребовка песочня в контакте калуга